Leksi_Dawn
В дом к Ингольфу он вломился без церемоний. Снес замок на двери и вошел. Несостоявшийся насильник спал вместе с женой. Громкие звуки вторжения разбудили заплакавшего ребенка. Билл вытащил отца семейства из постели и поволок в огород. Эсквальд остался в доме проследить, чтобы жена не побежала следом.
Ингольф не успел сказать и слова. Билл оглушил его несколькими ударами и привязал руки к забору. Снял с пояса длинный широкий нож и склонился над жертвой.
— Как ты посмел тронуть ее своими грязными руками, — тихим, убийственно леденящим голосом проговорил он. Сжал его волосы в кулаке, оттянул голову назад, приставляя нож к горлу. — Что вы с ней сделали?
Ингольф захрипел и задергался.
— Ничего! Клянусь! Ничего!
— А у меня другие сведения, — Билл слегка надавил на лезвие, пустив тонкую струйку крови.
— Прости, умоляю! Ради Бога! У меня дочь, семья, пожалей их, как они без кормильца. Прости, прошу!
— А ты бы ее пожалел, не помоги ей старик?
Ингольф заплакал, сотрясаясь и всхлипывая, как ребенок.
— Как же ты жалок, — презрительно скривился Билл, убрал нож от его горла и разогнулся. — Но меня не трогают твои сопли, — спокойно продолжил он, удобней перехватывая рукоять ножа. — Жена твоя найдет мужика и получше. Если, конечно, с Ерсэль все в порядке, — он резко развернул трясущееся тело и без колебаний вонзил нож в живот чуть ниже груди. Ингольф задохнулся, замер, открыл рот в немом крике. Глаза широко распахнулись. Он захрипел. — Если же с Ерсэль что-нибудь случится, — проговорил Билл, покрепче сжав нож в руке. — Я вернусь и за твоей семьей, — и решительно распорол живот, выпустив наружу всю свою ярость и внутренности этого ничтожного существа.
Выпрямившись, Билл протер лезвие ножа. Повесил его на пояс и направился в дом.
— Уходим, — кинул он Эсквальду, и они, стремительно выйдя из дома, покинули деревню.

— Как мы ее заберем? Войной на епископа ведь не пойдешь, — завел разговор Эсквальд, когда они вернулись к отряду.
— А мы ударим его же методом, — ответил Билл, поправляя снаряжение. — Он радуется, что нашел мое слабое место, но, скорее всего, не подозревает, что мне тоже кое-что известно о его слабостях.
Эсквальд ухмыльнулся, в какой уже раз посмотрев на командира с неприкрытым уважением.

***


Ерсэль доела кашу и отдала чашку солдату. Тот быстро вышел из жилища командира.
— Как раны? Болят? — спросил Томас, наблюдавший за ее трапезой.
— Зачем вы до сих пор меня держите?
— Лечим.
— Со мной все в порядке. Я уже должна была найти Билла. Он бы меня и вылечил.
— Что-то я в этом сомневаюсь. Мы известили твоего Билла о том, что ты здесь, два дня назад. От того места, где он сейчас, до нас — полдня пути. Да что-то не спешит твой ненаглядный.
Ерсэль нахмурилась.
— Что-нибудь случилось. Ему просто что-то помешало. Он придет.
— Я поражаюсь силе твоей веры в него. Правда. Это поразительно. И ведь было бы, в кого верить, — покачал головой Кюнцель.
— А у вас нет таких людей?
— Каких?
— В которых верите. Несмотря ни на что.
— Знаешь, девочка. В этой жизни так самозабвенно верить нужно только себе. И то нет гарантии, что не обманешься.
— Зачем вы его сюда заманиваете?
— Хочу посмотреть на его любовь, — усмехнулся Томас, скептически растянув последнее слово. — Уж больно все это нелепо, но крайне интересно. И тебе, дурехе, глаза заодно откроем.
— Значит, вам будет достаточно, если он просто придет за мной?
— Не знаю. Вряд ли.
— На что же вы тогда собираетесь смотреть?
— Придумаю.
— Что-нибудь плохое? Вы так осуждаете его, а сами способны на подлость только ради того, чтобы поиграть с ним в войну?
— Я тоже не совершенен. Идеальных людей не бывает.
Они замолчали, сверля друг друга взглядами.
— Знаешь, — снова заговорил Томас. — Может, в том, что ты говоришь, и есть доля правды. И ты действительно играешь какую-то роль в его жизни. Но неужели тебе плевать на то, как он относится к другим людям?
Ерсэль перевела взгляд, рассматривая клочок земли, выглядывающий в углу этого своеобразного шатра, в котором они сидели. Ей не было плевать. Ей было больно думать об этом. Но боль эта была иного рода. Совсем не та, о коей говорил Кюнцель.
— Мне не плевать, — ответила она тихо. — Как и на все, что с ним связано. Мне больно за него.
Томас выругался.
— За него тебе больно?! А за людей, которым не повезло наткнуться на его жестокость? За них, нет? Не больно?
— Я могу им посочувствовать, я же тоже человек. Но я их даже не знаю, чтобы страдать в полную силу об их бедах. Да, меня тоже ужасает сама мысль, что все вот так. Но разве вы не понимаете, что среди всего, что меня окружает, больше всего меня волнует тот, с кем мое сердце? Вы любили? У вас есть жена, дети?
— Нет, но я не могу спокойно относиться к страданиям жен и детей кого-то, даже мне не знакомого!
— Я не говорила, что отношусь к их страданиям спокойно. Я просто сказала, что он для меня значит больше. Всегда значил. Когда-то мой собственный отец был не менее жесток с ним самим. И сейчас большая часть людей из моей деревни ничем не отличаются по своей бесчувственности. Дай им власть, как у Билла, и, возможно, они причинили бы людям намного больше зла.
— Но от них же ты сбежала, а ему все с рук спускаешь.
— От них, да. А его я люблю.
— Тьфу ты, — в сердцах сплюнул Томас и поднялся на ноги. — Вот уперлась. Люблю да люблю. Не в песне мы живем! Здесь на одном «люблю» далеко не продвинешься!
— Если оно настоящее, то продвинешься куда угодно.
Кюнцель покачал головой, безнадежно глядя на упрямую наивную девчонку, и хотел было выйти прочь, но чуть не столкнулся с одним из своих солдат.
— Янике! — проговорил тот взволнованно. — Весь отряд. Вроде как.
Ерсэль вскочила с места и кинулась на выход, но Томас схватил ее, остановив.
— Тихо-тихо, — попытался он угомонить ее прыткость.
Они вышли на улицу все вместе. Томас вгляделся вдаль и, увидев столп пыли, поднятый копытами лошадей, передал девушку своим подчиненным:
— Держите. Аккуратно, но крепко!
Ерсэль снова начала биться в руках солдат, но уже через пару минут замерла, следя за приближающимся отрядом. Сердце в груди заколотилось так, что сбилось дыхание и закружилась голова.
Половина отряда осталась за пределами лагеря Кюнцеля, вторая — приблизилась к командиру. Билл был во главе. И с ним на коне сидела девушка.
Ерсэль проморгалась. Глаза нещадно слезились то ли от слепящего солнца, то ли от поднявшегося волнения.
Девушка, сидевшая в седле с Биллом, выглядела странно. Одета она была в серое льняное платье почти до пят. Волосы очень коротко стрижены, глаза широко распахнуты. Она озиралась по сторонам то ли с любопытством, то ли с испугом.
— Том! — увидев Кюнцеля, она вдруг дернулась в его сторону, но Билл удержал ее в седле и что-то шепнул на ухо.
Выражение ее лица снова стало испуганным, и она замерла, глядя на Томаса.
— С*кин сын, — выругался тот.
Ерсэль перевела на него взгляд, затем снова посмотрела на Билла с его спутницей.
— С тобой все хорошо? — спросил Билл, поймав ее взгляд. — Здесь тебе ничего не сделали?
Ерсэль замотала головой.
— Думаю, не надо объяснять, чего я хочу? — обратился он уже к Томасу.
Кюнцель молчал несколько мгновений, будто перебарывая себя.
— И что же, если я не отпущу ее? Ты у нее же на глазах сможешь сотворить с больным человеком что-нибудь плохое?
Ерсэль снова посмотрела на девушку. Вот, что было не так. Она больна. Ее поведение напоминало поведение ребенка, хотя на вид ей было не меньше восемнадцати лет.
Билл вытащил нож и приставил его к горлу девчушки, снова склонившись к ее уху и что-то в него прошептав. Та замерла.
Ерсэль задержала дыхание.
— А ты сомневаешься? — невозмутимо спросил Билл.
— И ты думаешь, она пойдет за тобой, если ты сейчас на ее глазах перережешь горло беззащитной девочке?
— Я уже многое совершал. И она это знает. И, как видишь, все еще идет за мной. Потому что я всегда выполняю обещания, данные ей. Всегда! — Билл выделил последние слова чуть более громкой интонацией и посмотрел на Ерсэль. Она напряглась, силясь понять. — А все остальное не важно.
Это должно что-то значить! Она смотрела на него, не моргая. И наконец поняла. Дышать стало легче.
— Убери от ее шеи нож! — не выдержал Томас. — Она же не понимает, она может дернуться и сама себя прикончит!
— Значит, тебе стоит поторопиться, — все с тем же спокойствием ответил Билл.
Томас обернулся и посмотрел на Ерсэль:
— Ты и сейчас будешь продолжать уверять меня, что за ним — на край света?!
Она промолчала, но всем стало ясно, что это согласие.
Томас презрительно скривился:
— Вы друг друга стоите.
— Ты отдаешь ее мне, я отдаю тебе сестру, и мы оба забываем о том, что здесь сегодня произошло, — подытожил Билл.
Томас подошел к своим людям, взял Ерсэль за предплечье и поволок к нему. Билл убрал нож, слез с коня и помог слезть девчонке. Кюнцель подвел Ерсэль к нему и забрал девочку. Та вцепилась в него, прижавшись. Он обнял ее одной рукой и попятился назад.
Ерсэль тут же вскочила на коня, Билл последовал за ней. Они развернулись и поскакали прочь.
Люди Янике, настороженно следя за солдатами Кюнцеля, отошли назад и, сорвавшись с места, ускакали за командиром.

***


— Я отъеду ненадолго. Ждите в лагере, — распорядился Билл и пустил коня вперед.
Они прискакали на берег небольшой реки. Билл остановился в месте, надежно укрытом высоким кустарником. Спешился и помог слезть Ерсэль.
Она сползла к нему в объятия и, крепко обняв, расплакалась. Он обнял в ответ, уткнулся носом ей в макушку и какое-то время просто прижимал к себе, ничего не говоря и не предпринимая.
— Я так испугалась сначала. Думала, ты и правда ее...
— Я же обещал.
Она закивала:
— Что больше не тронешь ни одну женщину. Ты на это намекал?
— Я знал, что ты поймешь. Ты у меня умница.
Она улыбнулась.
— Это его сестра?
— Да. Отсталая она. Живет у одного сердобольного священника вместе с такими же, как она. Я случайно о ней узнал. Так-то, вроде как, никто и не знает.
Ерсэль помолчала.
— Она не пострадала?
— Нет, не переживай. Мы даже подружились в некотором роде, пока ехали. Она все восприняла, как игру.
— Хорошо.
Она снова замолчала, прислушиваясь к его дыханию.
— Я все знаю. Был в деревне у бабы Агнезэ, — тихо проговорил он.
Ерсэль замерла. Отстранилась, заглядывая ему в глаза. Он развернул ее лицо и невесомо провел подушечками пальцев по воспаленной щеке:
— Прости. Не нужно было тебе туда возвращаться.
— Так кто ж знал, что так будет.
— Я должен был знать.
Он взял ее руки в свои и, развернув их израненными ладонями вверх, заиграл желваками.
— Они ничего не сделали, — шепнула она, попытавшись его успокоить. — Не успели.
— Это все раны? Больше нет?
— Есть, но там не серьезно...
— Показывай.
Он отпустил ее руки. Она сгребла подол платья и попыталась его снять, но получалось плохо. Руки все еще дрожали от волнения, и сил было немного.
Билл помог ей, шумно выдохнув от вида разорванной ткани.
Платье полетело в траву. Она снова предстала перед ним обнаженной, но в этот раз волнение не было похоже на то, в палатке. В этот раз она отчаянно боялась его разочаровать. Вдруг ему что-то не понравится при дневном свете? Он ведь со столькими женщинами уже побывал.
— Тебе их не промывали? — Билл рассматривал царапины на животе. — Откуда они здесь?
— Это сено, — она внимательно следила за выражением его лица, стараясь понять, что он думает. — Я залезла на него, а он... стащил вниз.
— Почему не промыли? Тебя же вроде как подлечили.
— Я не пустила. Лекарь же у них мужчина.
Билл поднял взгляд. Она смутилась еще больше. Он улыбнулся.
— В целом правильно. Но в этой ситуации стоило все же пустить. Посмотри, некоторые загноились. Давай в реку, надо промыть, — он подтолкнул ее к воде.
Трава на берегу доходила до пояса, а сама река заросла водными растениями. Но вода была прозрачной и открыто демонстрировала стайки мелких рыб, шныряющих меж донных зарослей.
Она обернулась. Билл спешно сбрасывал с себя одежду.
Войдя в воду, она содрогнулась и сжала кулаки, привыкая к обдавшему холоду. Билл вошел вслед за ней, развернул ее к себе и наконец поцеловал. С чувством горячо прижался своими губами к ее, скользнув руками по тут же согревшейся спине. Она сбивчиво задышала, взволнованно всхлипнув и вцепившись в его бока. По щекам снова потекли слезы.
— Не реви, — шепнул он и отстранился. — Стой, не шевелись, — он провел рукой по израненному животу и принялся промывать царапины захваченным куском ткани.
Она закусывала губы, вздрагивала и переминалась с ноги на ногу. Было больно, но его то и дело поглаживающие живот руки успокаивали и пускали по телу приливы волнительной дрожи.
— Ну, вот. Порядок, — закончил он с врачеванием. — Обработаем получше, как только дойдем до тайника.
— Тайника?
— Там у меня все необходимое. Одежда, деньги, карты.
— Это как бы на всякий случай? — осторожно спросила она.
Он пристально посмотрел на нее.
— Я же обещал тебя увезти, — он улыбнулся, глядя на ее ошеломленный вид. — Сэл?
— То есть... И давно ты... готовил все это?
— Почти все это время, пока водил отряд за рентой.
— Деньги награбленные, да?
— По большей части. Тебя это беспокоит?
Она помолчала.
— Нет. Неважно. Увези меня.
Он склонился к ней и снова прихватил податливые губы, целуя.
— Я уже увез, — выдохнул он. — Нам теперь нужно пробраться к тайнику, достать еще одну лошадь, переодеться и пересечь границу княжества. Самое главное. А дальше будет проще затеряться и уйти в город, — он начал целовать ее шею, соскальзывая губами на плечи. — Там сейчас морская торговля, процветание полным ходом, — переключился он на ключичные косточки, пробираясь к груди. — Денег хватит, чтобы устроиться, а там проживем, — он вдруг отстранился и заправил волосы ей за ухо. — Тебе придется подождать меня в одном месте. Я вернусь к отряду и договорюсь с Эсквальдом.
— Нет, Билл, не оставляй меня одну, — испугалась она.
— Не бойся, — он подхватил ее на руки и вынес из воды, уложив в траву.
— А если Эсквальд не захочет договариваться?
— Тогда просто уйдем.
Он снова захватил ее губы своими, трепетно оглаживая бедра. Она неосознанно развела ноги, приглашая его удобней устроиться. По телу побежали крупные мурашки, заставляя вздрагивать. Она обняла его за плечи, откинув голову назад. Прямо над ними по ярко-голубому небу проплывали густые белые облака. В ушах отдавалось биение сердца под гвалт птичьих криков. И казалось, грудь вот-вот разорвет от полноты ощущений. Ярких, острых и настолько волнительных, что спирало дух и становилось страшно. Совсем ненадолго. На крохотные мгновения. А затем горячие сильные руки прогоняли из головы все, обостряя чувства, вынуждая захлебываться ими и все равно желать большего.
Он был невероятно нежен. Он целовал везде. Шея, грудь, живот, бока. Он покрывал поцелуями ее бедра. Со всех сторон, подбираясь к самым интимным местам, заставляя все внутри сжиматься от невероятного смущения и наслаждения, не познанного ранее. Он прижимался губами к этим местам, он ласкал их языком. Она широко распахивала глаза, не в силах сдержать вырывавшихся придушенных вскриков. Она хватала ртом воздух, не контролируя ни дыхание, ни собственные движения. Ее выгибало навстречу его ласкам. Внутри все горело и жаждало. А он как будто старался залечить ее, извиниться перед ней, заставить забыть и поверить, что боль закончилась. И она забывала. Она верила. Каждому прикосновению.
Он решительно вошел в нее. Она подавилась воздухом, задохнувшись на полувздохе. Ей совсем не было больно. Она смотрела на него во все глаза. Он был так близко. Был в ней. Она так хорошо чувствовала его! И в этот раз отчетливо это осознавала.
Он начал двигаться короткими толчками, и она не выдержала, ошеломленно выдохнув его имя.
А он сопровождал каждое свое проникновение отрывистыми, очень важными словами. Рвущими душу в клочки. Разноцветные клочки счастья, вырывавшиеся наружу и кружившие вокруг, бликуя в солнечном свете.


— Нужно идти, — проговорил он, поцеловав ее в висок.
Она закивала, не в силах вымолвить и слова. Прийти в себя было сложно. Она прижималась к нему после повторного купания в речке и не хотела выпускать из рук это ощущение абсолютного счастья.
Он крепко обнимал ее, отогревая в уютных объятиях.
— Пора.
— Да.
— Все будет хорошо.
— Да.

***


Полчаса спустя они гнали коня в направлении границы. Билл сказал, что до того места, где Ерсэль предстояло его дождаться, несколько часов пути. Они избегали людей, но и на отдаленные бандитские тропы старались не ступать.
Ерсэль напряглась, когда Билл неожиданно остановил коня.
— Что?
— Тихо, — скомандовал он, прислушиваясь.
Сердце в груди екнуло и застучало сильней. Справа от них был густой лес, слева — поле. Тропа уходила далеко вперед. Ерсэль не видела ничего подозрительного.
Билл медленно двинулся дальше и взялся за рукоять своего меча.
Ерсэль судорожно вцепилась в седло.
Шум приблизился так внезапно, что она даже не успела понять, что это такое. Несколько всадников вылетели из леса, как черти из печи. Они были одеты во все черное, будто перемазаны сажей. Билл выхватил меч. Замелькал металл орудий, поднялся оглушающий грохот. Нападавшие люди громко кричали. Ерсэль пригнулась и вцепилась в гриву, прижавшись к шее коня, то встававшего на дыбы, то кидавшегося в стороны. Один такой резкий маневр — и ее выкинуло из седла. Она упала на руку, почувствовав ослепляющую боль.
— Отползай! — крикнул Билл, пытаясь справиться сразу с тремя всадниками.
Она подхватилась и быстро сползла с открытого места. Но далеко уползти не смогла. Притаилась и во все глаза уставилась на развернувшуюся бойню. Билл не справится. Их пятеро. Он отступал и пытался обороняться. Он был действительно хорошим воином! Но даже ему не выстоять при таком напоре.
Дышать стало трудно. Ерсэль захватила паника. Она смотрела на него, задыхалась, и вот, когда меч одного из напавших резанул по животу Билла, выбив того из седла, она бездумно выскочила из укрытия. Обезумевшая от страха, она пронеслась мимо двоих бандитов, схватила с земли меч Билла и вонзила его в лошадь приблизившегося всадника. Лошадь поднялась на дыбы, задев Ерсэль и снова откинув ее на землю. Она хотела вскочить, но в этот момент ее накрыло чье-то тело и намертво придавило к земле.
Она извивалась под ним и кричала, видя как к безоружному, раненному Биллу подошел человек с пострадавшей лошади. Как он занес над ним меч и собирался добить. Но в следующее мгновение ее крик перебил более громкий гортанный вопль. Словно из ниоткуда на не ожидавших нападения людей вылетел всадник и одним махом сразил сразу троих. Пока нежданный спаситель бился с оставшимися двумя бандитами, Ерсэль наконец пришла в себя и разглядела мужчину. Это был Эсквальд. С некоторой задержкой он справился и с последней парой нападавших.
Ерсэль подползла к Биллу.
— Билл, что? Где больно? Как ты? — рыдала она, раздвигая его одежду и рассматривая рану.
— Все хорошо. Не реви, — выдавил из себя Билл. — Сама в порядке?
— Да.
— Командир, — к ним подошел Эсквальд и присел рядом. — Так и знал, что надо проследить! Куда вы направлялись? Это именно то, о чем я думаю? — он посмотрел на рану.
— Как ты вовремя! — прохрипел Билл и прокашлялся. — Да. Скорее всего, именно то, — ответил он, пытаясь подняться.
Эсквальд вместе с Ерсэль помогли ему сесть. Он поморщился. Рана начала кровоточить с новой силой.
— Ее надо перевязать, ты теряешь много крови, — продолжала плакать Ерсэль.
— Да не реви же ты, Сэл! Живой я, и сдохнуть сейчас в мои планы не входит, — прикрикнул он на нее.
Это немного отрезвило. Она посмотрела на него, задержав дыхание.
— Вот так, умница. Эсквальд, — обратился он к солдату. — У меня к тебе есть предложение. Ты наверняка правильно понял. Я собираюсь уйти. Далеко. И я не вернусь. Я оставлю тебе все, что у меня есть. Отряд, никто не станет колебаться при выборе кандидата на мое место, мы оба это знаем. И мой дом: все, что в нем имеется. Ты только помоги нам уйти. Придумай легенду, что нас прикончили здесь и выкинули с обрыва, что угодно. И помоги добраться до перевала. Оттуда мы сами.
— Вы хотите уйти за пределы княжества?
— Да.
— Вас там ждут?
— Да... Новая жизнь.
— А люди, место? Кто-то там есть? Куда именно ехать?
— Найдем.
— То есть никого и ничего конкретного?! Вы хотите променять все, что имеете на неизвестно что? — казалось, удивлению солдата не было предела.
— Эсквальд, нет времени. Ты все правильно понял. Помоги нам, и все, что имею я, будешь иметь ты. Никто здесь о нас больше не услышит. Никогда.
Солдат молча всматривался в лицо командира. Выражение его лица говорило о замешательстве. Затем он перевел взгляд на притихшую, зажимающую одной рукой рану Билла, Ерсэль. И снова на командира.
— Ну пожалуйста, — присоединилась Ерсэль. — Решайте уже что-нибудь! Он кровью истекает!
— Ладно, давайте для начала к перевалу, — решился наконец Эсквальд и, подхватив Билла, помог ему встать.
— Нужна еще одна лошадь, — Билл тяжело вдохнул и хрипло выдохнул.
— Ну в этом вам уже подсобили, — хмыкнул Эсквальд, посмотрев на гуляющих неподалеку лошадей неудавшихся налетчиков.
— Что с рукой? — спросил Билл, заметив неладное.
— Я на нее упала. Не волнуйся, это ерунда по сравнению с твоим животом, нужно тебя перевязать.
— До перевала дотяну. Эсквальд.
Солдат привел лошадь. Вдвоем с Ерсэль они помогли Биллу сесть на коня. Сами расселись по седлам и, выстроив лошадей по обеим сторонам от раненного, двинулись в путь.

***


— Билл? Билл? Он сейчас упадет!
— Командир?
— Осталось немного, — выдохнул Билл. — Дотяну.
Они пробирались сквозь заросли высокой травы и молодых деревьев. Ни Ерсэль, ни Эсквальд не знали, куда ведет их Билл, но оба надеялись, что вот-вот достигнут цели. Билл выглядел очень плохо. Он был бледен, горбился в седле и держался на коне, казалось, из последних сил, которых с каждой минутой оставалось все меньше и меньше. Он хрипло тяжело дышал и силой открывал норовившие закрыться глаза. Ерсэль не сводила с него взгляд. В груди сильно давило. Она не сможет без него. И не захочет.
Наконец они вышли к чему-то, похожему на бывшее селение. Среди лесного бурелома можно было разглядеть обугленные обломки сгоревших строений. Относительно целыми стояли только три небольших сарая в самом конце этой когда-то погибшей деревни.
— Туда, — Билл направил коня к одному из них.
Ерсэль и Эсквальд молча проследовали следом.
Они спешились и вошли в сарай.
Внутри обнаружили топчан и криво сколоченный, но крепкий сундук. Билл указал на один из углов. Ерсэль расчистила сено, наваленное сверху, разгребла землю и увидела ящик. Эсквальд уложил Билла и помог ей достать тайник из земли.
Внутри они нашли одежду, сухие травы, деньги, карты, посуду, еду.
Билл рассказал о колодце неподалеку. Эсквальд сходил за водой.
Они сняли с Билла форму и обработали рану, оказавшуюся не столь страшной.
— Эсквальд, посмотри, что у нее с рукой, — Билл закрыл глаза.
Ерсэль села возле него, тревожно вглядываясь в лицо.
— Все с ним нормально будет, — подошел к ней Эсквальд. — Сейчас поспит, силы восстановит. Давай, руку посмотрим.
Ерсэль поцеловала Билла и встала. Эсквальд ощупал руку, сосредоточенно хмурясь.
— Переломов не чувствую. Сильный ушиб, возможно, — высказал он свое мнение, занявшись теперь и ее ранами.

Билл проспал до конца дня и всю последующую ночь. Его то и дело бросало в жар, и Ерсэль протирала его мокрой тряпкой, постоянно нашептывая молитвы и прося ее не оставлять. Она выплакала столько слез, что глаза нещадно болели и раскалывалась голова.
Эсквальд то выходил на улицу, то сидел в дверном проеме, молча за ней наблюдая и над чем-то раздумывая.
Билл очнулся утром, еще до рассвета. С улицы веяло ночной прохладой. Вымотанная Ерсэль успела немного поспать. Эсквальд так и не сомкнул глаз.
— Как ты себя чувствуешь? — всполошилась Ерсэль, тут же принявшись осматривать рану.
— Что с глазами? — поддел он ее подбородок и заглянул в лицо. — Все ревешь? — погладил ее по щеке. Приложив усилия, сел и прислушался к себе. — Нормально. Жить буду.
— Я не понимаю, зачем ехать сейчас, — вмешался стоявший напротив топчана Эсквальд. — Вы оба израненные. Переждите, наберитесь сил и езжайте.
— Оставаться сейчас здесь опаснее, ты же понимаешь. А я восстановлюсь. Мы же не задерживали отряд, когда тебе чуть руку не оторвало. И ты же первый орал, что справишься, — напомнил Билл, усмехнувшись. Эсквальд улыбнулся. — Вы руку осмотрели? Что там?
— Переломов нет, остальное быстро заживет, — отчитался солдат.
— Ну и хорошо, — Билл притянул Ерсэль к себе, скользнув губами по ее лицу.
Они снова обработали свои раны. Переоделись в чистую, никак не связанную со службой Билла одежду. Старую сожгли. Упаковали все необходимые в пути вещи и закрепили их на лошадях. Поели, напились воды и действительно почувствовали прилив сил.

— Готова?
Они стояли возле лошадей, собираясь их оседлать.
— Всегда была, — напряженно улыбнулась она, крепко держась за его ремень.
— У нас все получится, — он прижал ее к себе и поцеловал. Настойчиво, властно, так, как еще не целовал. У нее задрожали ноги, сердце ухнуло, сбив дыхание. И не осталось никаких сомнений в том, что все будет именно так, как он говорит.
Эсквальд стоял чуть поодаль и терпеливо ждал. Они обернулись, и Билл подошел к нему.
— Спасибо.
— И вам. Я рад, что служил с вами.
— Дерзай, солдат. У тебя все получится даже лучше моего.
— У вас тоже все получится. Я даже не сомневаюсь. Берегите свою женщину, — заговорил он тише. — Такая не предаст!
Билл кивнул. Они пожали друг другу руки.
Вывели лошадей из бурелома и, оседлав их, пустили легким галопом.
— Управлять можешь? — спросил Билл, наблюдая за тем, как Ерсэль бережет руку.
— Да, я справлюсь. Главное, ты не перестарайся: как почувствуешь усталость, сразу сделаем привал!
— Договорились, — усмехнулся он.
— Ну что ж, я надеюсь, никогда вас больше не увидеть в наших краях, — заговорил Эсквальд. — Не подставляйте вашего верного слугу.
— Ни за что. Пусть эти земли нас похоронят, а новые воскресят.
— Да будет так.
Эсквальд остановил лошадь, а Билл с Ерсэль поскакали дальше. Им предстоял долгий нелегкий путь. И неизвестно, что их ждало там, впереди, в этом манящем и в то же время пугающем будущем. Но это и было сейчас самым важным в жизни. Эти минуты единения — единения желаний, стремлений, чувств. Ерсэль не променяла бы их и на десять жизней где-то там с совершенно чужими ей людьми, без него.
Она повернула голову, наткнувшись на пристальный горящий взгляд. Губы дрогнули у обоих, растянувшись в открытые широкие улыбки. Билл подмигнул ей и, пришпорив коня, обогнал. Она проводила его удаляющуюся спину взглядом и, по-детски задорно рассмеявшись, понеслась следом. За своим мальчишкой из детства. Навстречу новому рассвету. К неизведанному, пока еще совсем чужому, но давным-давно уже поджидавшему их горизонту.


Конец.

@темы: "За горизонт"